- А посвящены ли вы в рыцари?
- Меня посвятил славный рыцарь дон-Кихот Ламанчский.
Все это было глупо, но разве можно рассчитывать, что повстречаешь на улице "Помпея" или "Цезаря".
Я покорно шла рядом с незнакомцем, а он продолжал пьяную болтовню:
- Мадонна! На эту ночь я избираю вас дамой своего сердца. И своего портмоне, если вам угодно. Разве чувство измеряется фунтами и аршинами? Я буду вам верен одну ночь, но моя верность будет тверже, чем рыцаря Тогенбурга[41]. У меня не будет времени вызвать на бой для прославления вашего имени великанов и волшебников, но я вызываю сон, всепобедный сон, и всяческую усталость и клянусь вам сражать этих демонов дотоле, доколе вам будет угодно делить со мной ваши часы. Для прославления вашего имени, сказал я, но я еще его не знаю.
- Как и я вашего.
- Меня зовут дон Хуан Фердинанд Кортец, маркиз делла Балле Оахаки. Я - новое воплощение завоевателя Мексики. Если же имя мое кажется вам слишком длинным, вы можете называть меня просто Хуаном.
- Позвольте называть вас Жуаном, потому что мое имя донна Анна.
- О, мадонна! Едем на наш пир, и да явится в свой час к нам статуя твоего покойного мужа. Командор! Приглашаю тебя, приди и стань на страже у дверей нашей спальни.
- Вам приходится передавать приглашение лично за неимением Лепорелло?