Узнав, с кем я имею дело, я сказала твердо:
- Я вас просила меня оставить. Если вы не отстанете, я позову городового.
- К чему тут полиция, - возразил Хмылев, - это дело деликатное, его надо без посторонних свидетелей проводить.
Я чувствовала, что в руках этого человека конец нити из запутанного клубка событий. Многое ли ему известно, я не знала, но была убеждена, что что-то известно. Я медленно шла по тротуару, а Хмылев семенил за мной и говорил:
- Напрасно вы нами презираете, Наталья Глебовна. Мы люди маленькие, но на маленьких людях мир стоит. Что я у вас прошу: позволения явиться и представить некоторые документики и соображения, - всего только. Вы то и другое рассмотрите и решите, стоит ли оно, чтобы заплатить следуемую нам сумму.
- Один раз я уже отказала вам наотрез, - произнесла я отрывочно. - Почему же вы не представили ваших документов в другое место? Видно, они не многого стоят!
- Эх, барыня! Представить документики не долго. И будет то, может быть, кому-нибудь и очень неприятно. Но ведь мне-то никакой из того прибыли не будет или самая малая... А что я с вас прошу? При вашем капитале двадцать тысяч для вас гроши-с, не заметите, если отдадите...
Я сказала медленно:
- Хорошо, я подумаю. Приходите через неделю.
- Нет-с, - возразил Хмылев, - через неделю поздно-с будет. Дольше трех дней ждать никакой возможности не имею.