Но Пушкина привлекала не только история литературы (напомним его исследования о "Слове о полку Игореве") и критика; в равной мере он интересовался вопросами языка и грамматики (ряд заметок) и вопросами поэтики (например, его глубокие замечания о драме). В то же время Пушкина вообще увлекала журнальная деятельность: работая в "Литературной газете", составляя план "Вестника" (предполагавшейся им политической газеты), создавая "Современник", он показал, как понимал значение прессы и как надеялся через нее поднять культурный уровень русского общества.
Всего этого мало: не забудем, что Пушкин был также историк; состав его библиотеки доказывает, как широко и как внимательно он ее изучал. Многие месяцы, вернее годы, своей краткой жизни отдал Пушкин работе в архивах и иным историческим изысканиям. Нетрудно критиковать "Историю Пугачева", но должно помнить, что перед автором стоял призрак цензора -- Николая I (запретившего, например, пушкинское заглавие). Во всяком случае, в своем труде Пушкин собрал материал огромный, так же, как позднее для первых глав "Истории Петра". В то же время он мечтал писать историю Малороссии, историю Камчатки; усердно собирал черты из быта нашего прошлого ("Анекдоты", "Table Talk"); набрасывал очерк западного феодализма; записывал сведения о ходе греческого восстания, и т.д.
Пришлось бы говорить слишком долго, если бы захотеть перечислить все вопросы, которых касался Пушкин в своих трудах, заметках, письмах. Много места отведено в них политике. Революционер в своей юности, не отказавшийся до конца жизни от "вольнолюбивых" идей, как то показывают и новейшие исследования (X глава "Евгения Онегина" и др.), Пушкин живо и метко судил, -- поскольку то было возможно в пределах цензуры и перлюстрации писем, -- о всех политических событиях своего времени. Но рядом мы встречаем заметки полугеографические и полуэтнографические ("Путешествие в Арзрум", "Джон Теннер"), по вопросам изобразительных искусств, по психологии, даже по медицине (о холере), по математике (форма цифр) и т.д.
В этом беглом обзоре мы рассматривали сочинения Пушкина только с их внешней стороны. Но не меньшее, вернее -- большее, богатство представилось бы нам, если бы мы попытались вскрыть их идейное содержание. Пушкин за свою жизнь пережил как бы три литературных школы: в юности еще платил дань лжеклассицизму, в 20-х годах был борцом за романтизм, во вторую половину деятельности положил начало русскому реализму. Но Пушкин как бы предугадывал дальнейшее развитие литературы; у него уже есть создания, по духу, по настроениям близкие к поэзии символистов конца XIX века ("В начале жизни", "Гимн чуме", "Не дай мне Бог" и др.); более того -- в одной заметке он как бы предупреждает доводы современнейших "левых" течений ("Есть два рода бессмыслицы..." и т.д.).
Очень многие, замечательнейшие создания позднейшей русской литературы -- лишь развитие идей Пушкина. Сами того не подозревая, литературные борцы за эмансипацию женщины 60-х годов -- подхватывали призыв Пушкина: он наметил эту тему в "Рославлеве", в отрывке "Гости съезжались", в "Египетских ночах", особенно в программе драмы "Папесса Иоанна". Зависимость от Пушкина Гоголя -- очевидна ("Ревизор", петербургские повести). Основная идея "Преступления и наказания" и "Братьев Карамазовых" Достоевского -- та же, что "Медного Всадника", основная идея "Анны Карениной" Толстого -- та же, что "Цыган"; так называемые "богоборцы" начала XX века -- сами признавали свое родство с Пушкиным, и т.п. Пушкин словно сознавал, что ему суждена жизнь недолгая, словно торопился исследовать все пути, по которым могла пойти литература после него. У него не было времени пройти эти пути до конца; он оставлял наброски, заметки, краткие указания; он включал сложнейшие вопросы, для разработки которых потом требовались многотомные романы, в рамку краткой поэмы или даже -- в сухой план произведения, написать которое не имел досуга. И до сих нор наша литература еще не изжила Пушкина; до сих пор по всем направлениям, куда она порывается, встречаются вехи, поставленные Пушкиным, в знак того, что он знал и видел эту тропу.
1922
Впервые опубликовано: "Известия ВЦИК", 1922, No 34, 12 февраля.