И туман над ширью океанской
Так же плыл, торжественно-суров,
В дни, когда сзывал Вильгельм Оранский
За свободу родины бойцов.
А когда озолотило чудо
Амстердам, и Лейден, и Анвер,—
Те же дали видели отсюда
Гальс, Ян Стен, Гоббема и Фермер.
Кесарю, Вильгельмам, чародеям
Кисти — лепетало ты привет.