Та царица своеволий,

Каждый взгляд которой — бес?

Поднимая кастаньеты,

Выгибает стан она,

Шалью шелковой одетый;

Поднимает кастаньеты,—

И толпа уже пьяна;

Все — безумцы, все — поэты!

Веер черный приоткрыв,

Чуть она им губы тронет,—