Чем дольше здесь стоишь, тем все кругом безгласней,

Но в жуткой тишине растет беззвучный гром,

И оживает все, что было детской басней,

И с невозможностью стоишь к лицу лицом!

Он веком властвовал, как парусом матросы,

Он миллионам душ указывал их смерть;

И сжали вдруг его стеной тюрьмы утесы,

Как кровля, налегла расплавленная твердь.

Заснул он во дворце — и взор открыл в темнице,

И умер, не поняв, прошел ли страшный сон…