Целуя подушки, ковры, простыни.

И ночь опустилась, и мы не поднялись,

И нас наслажденье безмерное жгло,

И мы содрогались, и мы задыхались…

Когда мы очнулись, — уж было светло.

Мы шестеро вышли на воздух, к свободе,

Без слов отыскали на берег пути

И так же без слов притаились в проходе:

Мы знали, что дальше не должно идти.

И долго, под мраморным портиком стоя,