Чье-то тело коснулось бессильного тела,

И в объятьях внезапных ты вся холодела,

И не знала, где боль, и не знала, где стыд.

Поцелуи томили окраску ланит,

На руках колыхало объятье запястья,

И страданья, сливаясь с безмерностью счастья,

Повторялись и жгли, наполняя всю ночь…

Ты не знала, когда удалился он прочь,

Ты очнулась одна на таинственном ложе,

В этой спальне глухой, на могилу похожей,