Значительная часть крестьянских поэтов группировалась вокруг сборников "Чернозем", 1919 г., и "Зарница", 1920 г., отчасти "Ярь", 1920 г. Там печатались стихи поэтов старшего поколения, как С. Дрожжин, М. Артамонов ("Земля родная", 1919 г., "Когда звонят колокола", 1917 г., "Улица фабричная", 1918 г.), так и ряда молодых и начинающих. Подавляющее большинство их совершенно несамостоятельны по форме, а по содержанию состоят из жалоб на то, что гибнет старая деревня, им милая. Такой лейтмотив дал еще С. Есенин ("Я - последний поэт деревни..."). С более оригинальными подходами к темам и с более бодрыми настроениями выступали: А. Галкин ("Венчальные ризы", 1918 г.), Н. Клюев ("Песнослов", 1919 г., "Третий Рим", 1921 г., "Львиный хлев", 1922 г.), поэт, сохранивший долю той свежести, которая пленяла в его ранних книгах, П. Орешин ("Красная Русь", 1919 г., и "Радуга", 1922 г., "Алый храм", 1922 г.), С. Клычков, Пимен Карпов. Последний, впрочем, по своим настроениям, может быть причислен к поэтам пролетарским, так же, как П. Ерошин (восклицающий, однако: "Брошу город я! С песнями вольными - Возвращусь к вам, деревни-поля!"), Н. Тихомиров ("Красный мост", 1919 г.), С. Ефремов-Горемыка (солдат, погибший на фронте) и др. Могут быть еще упомянуты П. Власов-Окский ("Рубиновое завтра", 1920 г.), С. Фомин ("Стихи", 1920 г.), А. Соловьев-Нелюдин ("Полеты", 1920 г.), М. Дудоров, А. Германов, А. Субботин и др.
Подводя итоги этому обозрению, можно утверждать, что годы 1917 - 1922 образовали самостоятельный период в русской поэзии.
За это пятилетие правые течения поэзии показали свое полное бессилие. Символисты постепенно сходили со сцены; главные деятели этой школы частью умерли (А. Блок, Н. Гумилев), частью почти замолкли (Д. Мережковский, Вяч. Иванов), частью утратили всякое значение как поэты (А. Белый, Ф. Сологуб). Вышедшие из символизма акмеисты оказались вне основного русла литературы, оставшись служителями "чистого искусства" (О. Мандельштам и др.).
Главными деятелями пятилетия были футуристы и вышедшие из футуризма течения. Среди них погибли все те, идеология которых опиралась на принципы крайнего индивидуализма (эгофутуристы и т. под.). Удержались и имели возможность развиваться те, которые были способны, в той или иной степени, воспринять дух революции (Маяковский, Хлебников, Асеев, Третьяков, также Пастернак и др.); напротив, имажинисты (В. Шершеневич и др.), менее чуткие в этом отношении, выдвинувшиеся сначала, потом были отодвинуты на задний план. Основная задача футуризма состояла в проведении принципа, что язык, как материал поэзии, подлежит обработке поэта. Футуризм провел этот принцип как теоретически, так и на практике, и тем его роль в русской литературе может считаться тоже законченной.
Для пролетарской поэзии пятилетие 1917 - 1922 гг. было периодом организации. Так как идеология движения была предрешена, то задачами пятилетия было - выработка новой поэтики и новой техники. В рядах основного ядра уже означились поэты значительного размаха мысли и мастера стиха (Садофьев, Гастев, Кириллов, Герасимов и др., среди молодых - Казин). В лучших их произведениях пролетарская поэзия подходит к самобытной форме. Но, повторяя наше сравнение, можно сказать, что пролетарская поэзия - наше литературное "завтра", как футуризм для периода 17 - 22 гг. был литературное "сегодня", и как символизм - наше литературное "вчера".
1922
Впервые опубликовано: "Печать и революция", 1922, N 7.