Пусть сознательное отношение к своему творчеству заставляет Гиппиус заключать иные свои стихи в кавычки (как бы приписывая их кому-то другому) или ставить над иными, как заглавие, слово "Шутка", -- непобедимая правдивость все же остается в тех признаниях поэта, где он говорит, напр.: "Не слушайте меня, не стоит: бедные / Слова я говорю: я -- лгу!" или где землю, этот "пустынный шар в пустой пустыне", он называет "раздумьем Дьявола" и восклицает: "Ни лжи, ни истины не надо... Забвение! Забвение!"
Эти позднейшие стихи Гиппиус (1905--1913 гг.) принадлежат к лучшему, что ею создано в поэзии. В них нет излишней "программности" ее первых стихов, они гораздо более жизненны, красочны и вместе с тем облечены в форму безукоризненную. Почти все эти стихотворения очень коротки, но в немногих обдуманных и внимательно взвешенных словах поэт умеет нарисовать целые картины, передать всю сложность глубоких переживаний. В этих стихах полно выражается своеобразная личность поэта, то "я", которое отличает его от всех других и на которое Гиппиус только намекала раньше своими словами: "Твоя душа без нежности, / А сердце как игла". Как самоопределение, быть может, примечательнее всего стихотворение "Водоскат", посвященное А. А. Блоку:
Душа моя угрюмая, угрозная,
Живет в оковах слов.
Я -- черная вода пенно-морозная,
Меж льдистых берегов.
Ты с бедной человеческою нежностью
Не подходи ко мне.
Душа мечтает с вещей безудержностью
О снеговом огне.