Теотль. Ты верно говоришь. Но чувствуешь ли в себе истинную жажду свободы, отрешился ли от всех других жажд, принёс ли в жертву все помыслы единому святому стремлению: разбить узы жизни?
Интланель. Чувствую. Отрешился. Принёс. Хочу одного: быть верным Ордену.
Теотль. Отказался ли ты от всех привязанностей вне Ордена, -- от сыновней любви к отцу и матери, от страстной любви к женщине, от братской к другу? Признаешь ли ты единственными братьями и сестрами--сотоварищей по Ордену, единственным отцом-- того, кто председательствует здесь? Клянешься ли только их любить, только ему повиноваться?
Интланель. Клянусь.
Теотль. Клянёшься ли сохранять в последней тайне всё, что увидишь и услышишь в Ордене, имена братьев и сестёр, наши постановления и решения и те обязанности, которые могут быть на тебя возложены? Клянёшься ли выполнять, отдавая делу самую жизнь свою, все, что ни повелит тебе Орден? И в случае неуспеха умереть, хотя бы в пытке, но сохраняя тайну святого Общества?
Интланель. Клянусь.
Теотль. Канцлер, исполнил ли он все другие постановления, требуемые уставом для новопосвящённого?
Канцлер Ордена. Исполнил.
Теотль. Встань, Интланель, новый брат наш, на колени. Властью, полученной мною от предшественника моего, принимаю тебя в наше братство, благословляю тебя, приветствую тебя. Да будет Владычица и Надежда наша, великая Освободительница, благосклонна к тебе.
Все. Да будет.