Тлацотли (стоя на парапете синего бассейна). Братья, Люди! Выслушайте меня. Не знаю, должен ли я говорить. Но у меня молчать нет сил. Слова разрывают мне грудь. Вопрос идёт о всех нас, о всех вас, о всём человечестве.
Голоса. К делу! Короче!
Тлацотли. Не знаю, ошибся ли наша учитель, или такова его воля. Но для меня нет сомнения, что опыт, на который мы решились, грозит нам смертельной опасностью. И я думаю, надо остановить его немедленно.
Голоса. Что он пугает? Долой!
Голос старика. Дайте говорить! Юноша, говори.
Тлацотли (задыхаясь от волнения). Я не стал бы пугать, если бы не был уверен. Для меня это несомненно. Слушайте, люди! Нам обещают, что, когда откроются крыши, мы будем дышать не искусственным, а естественным воздухом, что в наши галереи вольётся свободный воздух! Это не так. За пределами нашей крыши воздуха нет. Поймите, там, вне нашего Города, воздуха нет! Если мы раскроем крыши, -- наша воздух рассеется в пространств, и мы задохнемся, потому что дышать будет нечем. Час, когда раскроются крыши, будет часом нашей смерти, слышите, смерти!
Голоса. Вздор! Долой его! Изменник! Из шайки консула.
Другие (нерешительно). Доказательств! --Тогда остановить дело! --- Послать вдогонку!--Народ не желает!
Тлацотли. Я допускаю, братья, что учитель ошибся. Я предлагаю тотчас послать за сошедшими в залу первых двигателей. Пусть им объявят, что народ отменяет своё решение. Нет воли выше народной! Мы не отказываемся. Мы только откладываем. Пусть вопрос исследуют подробно!
Голоса (заглушая другие). Отменить! Отложить! Послать! Послать!..