1
Особая, неподражаемая "музыкальность" пушкинских стихов признана всеми давно. Что зависит она от изумительного мастерства, с каким Пушкин располагал в стихе звуки слов, -- объяснение, единственно возможное. Что это так и есть, показывается и доказывается последнее время работниками нашей "формальной" школы. Все же, поныне, далеко не общепризнано, не проникло широко в сознание читателей, что звуки в стихах Пушкина расположены преднамеренно, "сознательно" -- поскольку можно говорить о сознательности в художественном творчестве. Поныне еще многим и очень многим строй звуков в стихах (их евфония) кажется чем-то второстепенным, на что поэт обращает внимание лишь "в меру возможности".
Многим представляется чем-то несообразным, каким-то декадентским изыском, чтобы великий, гениальный, подлинный поэт, творя свое поэтическое произведение, следил пристально, почти преимущественно за тем, какие звуки и в каком порядке заполняют его стих. Что писатель избегает некрасивых, неприятных сочетаний звуков (какофония), -- это конечно, понятно всем; что он иногда живописует звуками, давая так называемые "звукоподражания", -- с этим тоже все согласны; наконец, допускают, что в некоторых случаях в стихах звуки слов помогают смыслу речи, когда, например, поэт накопляет мягкие звуки л, ль, нь и т. п. или суровые р, гр, тр и т. п., но -- и только. Чтобы каждый стих был обдуман в звуковом отношении, чтобы каждая буква занимала свое место в зависимости от звука; какой она выражает, чтобы стихи Пушкина были сложным, но вполне закономерным узором звуков, -- узором, который можно подвести под определенные законы, -- это, повторяю, поныне еще многим кажется унижением высокого призвания поэта.
Думают, что поэт ищет только слов для выражения своей мысли; что ему важно подобрать выражение, образ, которые наиболее точно и наиболее наглядно передали бы его замысел и его чувства. Как будут звучать эти слова, -- в значительной мере зависит от характера языка; язык сам позаботится, чтобы в слове "гром" были суровые согласные "гр", а в слове "милыйа, "любовь" -- нежное "л"... Подбирать звуки, для многих значит -- жертвовать смыслом. Но практика всех великих поэтов противоречит таким взглядам. От Гомера и Эсхила до Гёте и Виктора Гюго, все поэты согласно утверждают своими стихами, что иначе, как звуками, они и не могут выразить того, что хотят сказать. И во всемирной литературе именно наш Пушкин вместе с римским Вергилием являются двумя поэтами, в стихах которых это выступает с особой отчетливостью и несомненностью. У Пушкина, как и у Вергилия, действительно, каждый стих, каждая буква в словах стиха поставлены на свое место прежде всего по законам евфонии. Пушкин говорил об Онегине:
Высокой страсти не имея,
Для звуков жизни не щадить...
Сам Пушкин был одержим этой "высокой страстью" в высшей степени, хотя и задавал себе вопрос:
...Но дорожит
Одними ль звуками пиит?
Если читать Пушкина бегло, никакие особые, звукосочетания не останавливают внимания. Изредка мелькнет звукоподражание,-- "конь скакал", "по потрясенной мостовой", "шипенье пенистых бокалов" или что-нибудь подобное. Вся остальная масса слов в стихах Пушкина кажется выбранной совсем по другим, не звуковым признакам. Кажется, что Пушкин искал только точности и яркости выражений, а никак не особой преднамеренной звучности речи. Иное открывается, если изучать стихи Пушкина внимательно, если следить за рядами звуков в них, а также -- если сравнивать черновые наброски Пушкина с окончательными редакциями и давать себе отчет, почему изменено то или другое слово. Тогда-то открывается этот сложный звуковой узор пушкинских стихов; тогда-то становится явно, что именно звуки слов часто руководили Пушкиным в его творчестве. Временами почти кажется, что звуки имели для него значение первенствующее.