Эдвардс подписал синий листок ордера, приказал что-то по-французски клерку в черном костюме и черной шапочке -- образец туземной нечувствительности к зною -- и обратился к Эддинггону:
-- Вам придется посидеть здесь, пока отсчитают деньги.
Клерк вышел.
-- Мне не нравится все это, -- сказал директор встревоженно и рассеянно.
Ротмистр оглядел спокойный, деловой, циклопический кабинет -- так громоздка и тяжела была немногочисленная мебель коричневого дуба, так увесисты были чернильницы и пресс-папье, толсты стены с окнами, затененными влажными занавесками (здесь знали физику!) -- и спросил:
-- Что?
-- Город, дорогой мой, город. Вы, военные, глухи и слепы, когда дело касается настроений гражданского населения. Не то мы, сидящие у денег... Мои агенты на рынке мне передают разные преувеличенные слухи. Их распространяют вонючие менялы, местные жиды. А я слушаю... Говорят, будто вы пристрелили мальчишку, а после на вас напал Сулейман.
-- Совершенный вздор! У меня тоже есть разведка. Он не участвовал в перестрелке.
-- Тем хуже. Значит, вооружены окрестные жители.
-- Тем хуже...