-- Я продолжаю. Им нашептали, что зеленщики -- они все из Тагибустана -- мстят векиль-баши за... э-э... ответственное участие в злополучной перестрелке и в прискорбном событии.
-- Знаю. Дальше.
-- Что же дальше? Нижние чины распространяют на себя раздражение жителей. Толпа родственников и казаков, во главе с Гулям-Гуссейном, воет у ворот запертого дворца, требуя выдачи Изатуллы. Зеваки и всякая чернь настроены недоброжелательно. Казаки возмущены и хотят во что бы то ни стало добиться наказания преступника.
Эддингтон вообразил вахмистра -- лицо малярика и аскета. Фанатик европейской культуры, фанатик чести знамени -- вахмистр воет. Он жесток и безудержен. "Дьявол его знает, что он натворит".
-- Чего требует пострадавший?
-- Крови за кровь, господин ротмистр. Таков обычай Ирана.
-- Обычай идиотский! Однако, если мы не добьемся именно этого удовлетворения, бригада понесет большой нравственный урон. После этого лучше не показываться в Тегеран. Идиотский обычай!
Асад-Али-хан угодливо осклабился. Ротмистр брезгливо отвел глаза.
-- Однако надо добиться наказания! Смешно: человек, оскорбивший казачью бригаду, гостит с комфортом в губернаторском доме. Предвижу -- губернатор всячески будет укрывать преступника...
-- Осмелюсь доложить?