-- Здесь поможет только пешкеш. Взятка, -- перевел консул всем известное слово. -- Пешкеш кому надо. Следует пойти на компромисс.
XV
-- Ты грубил мне, тебя переводят в карцер.
Векиль-баши ответил:
-- На сердце моем так много ран! Я не чувствую твоих уколов, Асад-Ачи-хан. Ты сам раб другого.
Его вывели во двор, чтобы провести в другой корпус. На дворе он мгновенно ослеп от света и оглох от криков, неожиданно приветливых:
-- Эй, векиль-баши, не убивайся!
-- Хуже бывает!
Гулям-Гуссейн дивился не столько сочувствию, сколько тому, как распустился эскадрон. Но он не испытывал сожаления, что здание службы, возводимое и украшаемое с таким трудом, явно осыпалось.
Весельчак Багир, казак, которого вахмистр так ценил в тяжелых походах, -- а в Персии они все тяжелые, -- кричал: