-- Дело есть. Пойдем туда.
Они отошли к конюшням. Кое-кто переглянулся.
Туземный великан пахнул землей и луком. Эддингтон с минуту оглядывал посетителя, спокойно стоявшего и показывавшего подробности своего страшного тела, и искренне изумлялся, что это чудовище может заниматься столь мирным промыслом, как торговля овощами.
Изатулла проворчал что-то в свалявшуюся бороду, передал пеню и удалился легкой поступью.
Тогда позвали векиль-баши Гулям-Гуссейна.
Тот вышел из темной ямы и сделал движение, как бы ощупывая воздух. Конвойный толкнул его. Гулям-Гуссейн пошел, не разбирая пути, споткнулся о еле заметный камень, потеряв, казалось, управление самыми простыми движениями тела. Его встретили неразборчивым гулом. Толпа сочувственно ворчала, -- он не отвечал. Он даже двигался, казалось, потому, что подчинялся указаниям конвоира.
Мамед, спокойно отстраняя конвойного, -- тот и не противился, -- прошел с вахмистром несколько шагов и оживленно говорил что-то.
Векиль-баши кивал головой с видом человека, все это слыхавшего, раз навсегда согласившегося и очень усталого.
Таким он вошел и в канцелярию эскадрона.
-- Ты потерпел оскорбление, -- заявил ротмистр. -- Я добился удовлетворения, которого ты требовал.