"Буценко, -- узнает Павел Алексеевич, -- матрос с "Очакова" и член революционной комиссии".
"Он же нелегальный, полиция с ног сбилась -- его ищет. И если его найдут, то будет плохо..." Кому? Он не ответил себе на страшный этот вопрос.
Послышалась самая родная в мире, поспешная, неровная речь.
-- Мы выслушали сообщение, теперь я дам слово "товарищу Антипу" из Москвы. Здесь, в Севастополе, революция потерпела жестокое и, несомненно, временное поражение, но там, на севере, снова кипит недовольство и революционный гнев...
-- Я покинул Москву пятнадцатого ноября, -- начал невидимый оратор, напрягая простуженное горло. -- В дороге я узнал о событиях в Черноморском флоте, рвался сюда, но сообщение... -- У него, вероятно, не хватило сил, и дальше пошло совершенно невнятное сипенье.
Павел Алексеевич смутился и почувствовал, что краснеет: ему казалось, что говоривший подозревает о подслушивании. Он на цыпочках повернулся.
-- Опять начинается московское.
С кегельбанным грохотом, неистово гремя ступеньками, слетела с лестницы Агаша.
-- Павел Алексеич! Павел Алексеич! Чего же вы? Нина Николаевна бушует.