-- Поспеете... да...
Глаза Зои Ипатьевны глядели совсем утомленно и расслабленно, и розовыми стали ее щеки.
-- Зоя Ипатьевна, -- позвал ее вдруг Володя, чуть побледнев.
-- Что такое? -- вскинула та глаза, точно просыпаясь.
Володя, запинаясь, выговорил:
-- Я только сейчас узнал, как прекрасна ваша душа, Зоя Ипатьевна, как вы добры, и какие чистейшие помыслы... -- Володя не договорил и испуганно запнулся. -- Вообще, я только сейчас узнал...
Зоя Ипатьевна закрыла глаза руками, жадно глотала воздух и тяжко расплакалась.
Володя глядел на нее, ничего не понимая, и хлопал глазами. Гудели шмели, и старые, престарые липы скорбно шумели о чем-то, навевая прохладу.
Отнимая от глаз руки, Зоя Ипатьевна сказала:
-- Порою мне кажется, Володечка, что я живу на свете пятьсот лет, вот как эта липа, и что во мне горят нечестиво все грехи всех моих многогрешных предков! И когда я думаю об этом, Володечка, мне хочется повеситься вот на этом сучке! Вам жалко меня, о моя аккуратная, чистенькая немчура? О, мой немец-перец-колбаса! Жалко?