-- Что? -- спросил Володя, тоже начиная пугаться чего-то.
Были еще белы щеки Зои Ипатьевны.
-- Мне предначертано в жизни испытать все, -- проговорила Зоя Ипатьевна замкнуто и глухо. И, повернув к Володе голову, она спросила: -- Когда я буду на самом дне пропасти, вы пожалеете меня? Хоть вот столечко?
И, сделав шаг, она вошла в приветливую тень леса. Нарядные хохлатые дятлы переметывали с ветки на ветку, по частому осиннику, а вокруг вкусно пахло душистыми травами.
-- Ого-го-го-го! -- донеслись голоса Марочки и Аввы.
-- Не откликайтесь им, а то они нам надоедят как горькая редька, -- лениво и грустно отозвалась Зоя Ипатьевна.
-- Ого-го-го! -- опять прилетело из лесной чащи. -- Ого-го!
Зоя Ипатьевна нагнулась, сорвала землянику и поднесла ее к губам Володи. Тот скусил ягоду и благодарно чуть прикоснулся к пальцам молодой женщины. Прозрачные глаза Зои Ипатьевны затуманились.
-- Ишь вы, какой... тихоня, -- сказала она, цедя сквозь зубы.
Щеки Володи вспыхнули и брови стали розовыми. Зоя Ипатьевна погрозила ему пальцем и тихо спросила: