-- Сдаем землю в аренду крестьянам, -- вздохнул Протурьев, -- подесятинно...
-- Крышка скоро Протурьевым, Володечка, -- вздохнула и Зоя Ипатьевна. -- Вот место мужу обещали в Пронском уезде, страховым агентом, да что уж! -- отмахнулась она рукою.
-- Голос-злодей меня предал, -- воскликнул Протурьев, -- я, ведь, смолоду в оперу готовился! А пришлось хозяйничать! Ну какой черт я хозяин! "На-а-а во-о-здушном а-а-ке-ане", -- опять запел Протурьев, размахивая хлыстом.
Зоя Ипатьевна в упор глядела на Володю опечалившимся глазами. Тот молча сидел, боясь пошевелиться, ощущая на себе ее взор, как неведомую ласку, от которой все-таки делалось страшно.
Солнце вышло из-за вершин тополей и радостно заливало весь балкон. Мягкими волнами вливался сладковатый запах шиповника. От яркого освещения глаза Зои Ипатьевны казались совсем прозрачными и такими ясными, точно им было понятно все, все земные и небесные тайны. Слегка побледнев, Володя глядел на нее боковым взором, замирая и мучаясь. Такими нежными казались ее губы, и вся она так походила на прекрасную богиню, на неведомое властное божество.
-- Володя, -- вдруг шепнула она, в то время, как Протурьев все еще что-то гудел себе под нос. -- Мой бедный паж...
Володя, весь вспыхнув, замер и ждал, что скажет она сейчас. Но она глядела на него уже молча. А потом отвернула голову и задумалась, будто совершенно забыв о небрежно брошенной ласке.
-- Вот она думает, -- вдруг заговорил Протурьев, пожевав мятыми, бритыми губами и кивая на жену, -- она думает, что я гожусь на какую-нибудь службу. А я не могу нацарапать простой записки в пять строк без того, чтобы у меня не заломило от мигрени в висках. Какой уж я тут служака! Если мне даже и дадут какое-нибудь местишко, то все равно через полгода протурят! Где же будут держать такую калечь? Вам хорошо, молодой человек, -- повернулся Протурьев лицом к Володе, -- ваши предки были простые и здоровые немецкие мужики, и они не надрывали своих мозгов в, непосильной работе, вот почему ваша голова свежа, как только что налившееся яблочко. Н-да. Эхе-хе-хе, молодой человек, а каково вот мне! Мои предки износили все свои мозги и оставили мне в наследство одни мозоли, из которых не выцарапаешь ни одной идейки! Вот, если бы мне не изменил голос! "Ешь помидор! Ешь помидор!" -- вдруг заорал Протурьев во все горло. На его одутловатых, бритых щеках еще отчетливей обозначились малиновые жилы. Он вдруг приложил руку к глазам и всхлипнул.
-- Зоя, бедная Зоя! Что только тебя ожидает! Бедность, почти нужда! -- выговорил он.
Он опять всхлипнул, закрывая ладонью оба глаза, засопел носом, и на его губы неряшливо потекли слезы и слюни.