-- Нет, приду!
-- Нет, не придете!
Анфиса Михайловна звонко и задорно рассмеялась, точно бросила в лицо Копчикова целую пригоршню ярко цветистого бисера. И ушла. А Копчиков долго стоял на одном месте и все еще слышал ее смех. И смеялся вокруг ясный день, весь сияя серебряной парчою; и весело сиял церковный крест. И радостно ворковали бирюзовые голуби на изумрудных куполах. И будто выговаривали кланяясь друг другу:
-- Приду-у! Приду-у! Приду-у!
"И приду!" -- решил вдруг Копчиков.
Когда он позвонил у крыльца Столоверовского дома, дверь ему отперла сама Анфиса Михайловна.
-- Батюшки! Никак вы и впрямь не побоялись прийти! -- с задорной шуткой воскликнула она.
Но он ужасно побледнел и едва выговорил:
-- Не побоялся! Вы видите?
И она увидела эту его чрезвычайную бледность, и вдруг, снизойдя к ней, перестала шутить.