Никодимка обернулся. В его лицо ударил лунный свет, и оно показалось Антропову донельзя веселым и сияющим.
-- Да я, -- отвечал Никодимка, -- да я, Савва Кузьмич, с первых же слов ваших догадался об этом, потому что на душегубах и стервятниках завсегда особый отпечаток есть!
Никодимка сверкнул всем лицом и круто повернулся. Антропов задрожал от бешенства и бросился вслед за ним. Но Никодимки нигде не было. Может быть, он завернул налево, за угол серебряного сада, может быть спустился в русло крутобережного оврага направо. Как бы там ни было, он исчез, как бы провалясь сквозь землю.
Такое внезапное исчезновение Никодимки ошеломило Савву Кузьмича, и он, забыв запереть ворота, с тревогой и беспокойством в сердце отправился к себе в дом. В кухне его встретила Аннушка. Она была чем-то раздражена и, подперев кулаками свою тонкую, как у осы, талию, злобно набросилась на Антропова.
-- Чего вы забегались? Чего вы, оглашенный человек, забегались, только дом студите? -- кричала она, наскакивая на Савву Кузьмича и сверкая глазами,
Тот смешался.
-- Да я, родимушка, Никодимку работника провожал.
-- Какого еще Никодимку, пропащая вы головушка, сна на вас нет, пропойца несчастная?
Савва Кузьмич смутился окончательно.
-- Да Никодимку работника.