-- А жнейки у вас есть? -- перебил его Кондарев.
-- Жнейки, какие жнейки? Ах, да, -- спохватился Грохотов, -- так зачем я тебя, милый, звал? -- внезапно обратился он к приказчику. Он окончательно растерялся.
В кабинете, однако, он пришел несколько в себя и внимательно слушал Кондарева. А Кондарев говорил ему:
-- Слушайте же, Алексей Петрович. Требуйте как можно скорее отчета в земских деньгах от Опалихина. Его дела сильно пошатнулись, он много задолжал этой зимой в Петербурге, и кто знает? А от отчета он отвиливает. Я его сегодня видел. Очень отвиливает. А ведь за земские деньги вам отвечать-то придется. Так вы хоть самого себя поберегите-то.
-- Хорошо, хорошо, -- соглашался с ним Грохотов, -- только вы почаще, пожалуйста, напоминайте мне об этом, а то ведь вы сами знаете, какая у меня память.
-- Я буду вам твердить об этом хоть каждый день, -- говорил ему Кондарев, -- но только и вы будьте энергичны.
-- Слыхали новость? -- кричал Столбунцов, влетая в гостиную Ложбининой.
-- Ну? -- оживились обе дамы сразу.
-- Опалихин, не нынче-завтра, летит в трубу.
-- Да быть этого не может! -- изумились Вера Александровна и Людмилочка.