-- Чего-с? -- переспросил Мишенька.
Обносков снова показал долговязые зубы.
-- Может быть, вы не понимаете слово "интенсивный?" -- спросил он Мишеньку и сейчас же добавил: -- А сколько вы получаете с вашего именья?
-- Да тысяч восемь-девять чистых, -- отвечал Мишенька, чувствуя на сердце сверлящую боль.
Обносков завистливо посмотрел на него и с раздражением подумал: "Девять тысяч годового дохода, а одевается, как сапожник!"
-- Впрочем, это меня не касается, -- проговорил он вслух, -- я хотел поговорить с вами совершенно о другом. Извините, я прямо приступлю к делу. Maman мне говорила, что вы бывали у нас чуть ли не ежедневно. Между тем это отчасти неудобно, у нас в доме молодая девушка-невеста, и Бог знает, какие могут возникнуть толки? Вы понимаете?
-- И я попросил бы вас прекратить ваши к нам посещения, -- вдруг услышал Мишенька как лязг пощечины. -- Вы для Настеньки совсем не пара, не нашего, так сказать, круга и так далее. Кроме того, у Настеньки уже есть жених -- мой друг поэт Колибри, которого она никогда не видела, но, тем не менее, уже любит!
Обносков досказал все и глядел на Мишеньку глазами замороженной рыбы, в то время как тот сидел пред ним с совершенно окаменевшим видом.
-- Ах, в таком случае извините за беспокойство, -- прошептал, наконец, он, неловко привстал с кресла и на цыпочках вышел из комнаты.
Когда Мишенька уехал, Настенька сказала брату: