-- Ради Бога, оставьте, -- говорил он взволнованно, -- ради Бога! Еремеич, успокойся! Ведь тебе нужны деньги? На, тебе деньги, на!
Балдин достал кошелек, извлек оттуда кредитку и совал ее в корявую руку садовника. Тот зажал ее в руке и отцепился от Демьяна.
-- Ну, вот это так, -- сказал он, тяжело отдуваясь. -- А ты тоже! -- добавил он, обращаясь к Демьяну. -- Ведь мы знаем, что знаем!
Он лукаво погрозил Балдину пальцем и пьяною походкою пошел вон из сада. Демьян последовал за ним.
Балдин вернулся к себе в комнату, когда они были уже за садом. Он устало опустился на диван и услышал голос Демьяна, звучавший где-то у речки:
-- На кушак бы тебе ручки, да в старую баню на недельку, как в прошлом году... на высидку... чтоб отстоялся, а то больно мутен стал!
"Слава Богу, что он никого не разбудил, -- думал Балдин о Еремеиче, -- однако, нужно уезжать отсюда, как можно скорее!"
Он прислонился к спинке дивана. Его сердце громко стучало. Он все еще не мог успокоиться от волнения, пережитого им в саду. Он долго просидел неподвижно и начал было забываться. Но внезапно снова вскочил с дивана. Ему послышался какой-то шум, теперь уже в самом доме. Его сердце снова мучительно замерло; он подскочил к двери, побледнел всем лицом и прислушался. Горничная, шлепая босыми ногами, торопливо пробежала коридором; свет ее свечи прошел сквозь щель и скользнул у самых ног Балдина. Степан Иваныч о чем-то громко разговаривал с женою, но Балдин не мог разобрать их слов; отчасти этому мешало громкое биение его сердца. Он стоял у двери, похолодев всем телом. Ему казалось, что весь дом узнал о том, что произошло сегодня в беседке, и это -- причина шума. Может быть, сейчас Степан Иваныч придет сюда и ударит его по лицу. Это будет ужасно. Тогда он застрелится.
Балдин схватился за ручку двери. Он услышал приближающиеся шаги Степана Иваныча. Ситников шел к его комнате. Студент замер.
-- Вы спите? -- услышал он у самой двери голос Ситникова.