На красный холм правого берега Дона, в казачью станицу пришла однажды осенним вечером старая нищенка, обличьем смахивающая на цыганку, с девочкой лет восьми. И постучалась в крайнюю хату казака Якова Попова.
-- Впустите переночевать, Криста-ради, -- тянула она нараспев, произнося это -- Криста-ради за одно слово. А девочка резвилась тут же перед окном, размахивая руками и точно перепрыгивая через воображаемую веревочку. Отворив калитку, к нищенке вышел сам домохозяин Яков Попов, высокий и еще статный казак, но уже заметно седеющий, с смелыми глазами и коричневыми кулаками, с серьгой в ухе и шрамом от турецкого ятагана на лбу.
-- Чего тебе? -- спросил он нищенку небрежно.
-- Кри-ста-ради, -- тянула та, морщинистая, буро-желтая, с синими губами.
-- Ты цыганка, что ли? -- спросил казак.
-- Сама не знаю, -- отвечала нищенка, тряся головой. -- Муж русский был у меня...
-- А это -- дочка твоя?
Опять затрясла нищенка мохнатой головой.
-- Сама не знаю... -- невнятно брюзжала она. -- Натальей ее зовут, муж Тахой ее кликал. Таха!
Девчонка, вся в черных кудрях, таращила светлые, прозрачные глаза на красный лампас казака и бойко пританцовывала.