"Запрещено!"
И стал на Таху шибко засматриваться шестнадцатилетний Гаврилко, сын Якова Попова, и еще такой же молокосос-казачишка Лешка Гвоздев.
Когда казаки косили пшеницу и до изнеможения жгло землю солнце, словно в злой, ненасытной любви желая истребить ее, настиг Таху Гаврилко у колодцев и сказал:
-- Завтра о-полдень я к тебе коз попасти приду. Можно?
Засмеялась Таха.
-- А мне что. Приходи, -- сказала она ему, смеясь, -- приходи, если не лень за козлятами бегать! Мне-то что!
А вечером о том же самом спросил ее и Лешка Гвоздев. И ему ответила она, смеясь:
-- Мне-то что! Приходи!
-- Когда?
-- О-полдень, -- совсем покатилась от смеху Таха.