-- Это было пятнадцать лет тому назад, -- начал он снова, -- нет, виноват, -- семнадцать. Был я в то время студентом третьего курса и жил в Новой Деревне в немецкой семье. Только-с, познакомился я случайно с молодой вдовушкой Лидией Павловной, прехорошенькой брюнеткой и такой веселой, что как только, бывало, на нее взглянешь, так тебе танцевать и захочется. Чудная была женщина! Познакомили меня с ней, как сейчас помню, 17 июля, а 25-го я перед ней на коленях стоял, плакал слезами горькими и о любви своей говорил. И порешили мы тут же с нею повенчаться, как только я курс кончу, а до этого времени ждать терпеливо и даже не целоваться, а только видеться. Я про себя думал подразвить ее немножко за это время, так как она даже бином Ньютона плохо знала, и это меня огорчало. Виделись мы с ней каждый день; и был у нас знак условный; как мне, бывало, захочется ее повидать, так я сейчас в своем мезонинчике на балкон выйду и запою "Выдь на Волгу, чей стон раздается". А голос у меня в то время хороший был, и пел я недурно. И не успею я допеть, бывало, до "Стонет он по полям, по дорогам", как она уж мимо нашего садика идет и глазками сияет; а я к ней выскакиваю, и на прогулку идем. А по дороге, бывало, спор заведем, можно ли пользуясь теорией вероятностей, доказать существование на Марсе жителей; а потом я ей лекции по алгебре читаю. Итак, бывало, время проведем, что просто чудо. Счастлив я был до глупости. И вдруг все это точно оборвало чем. Перестала ко мне ходить Лидия Павловна, а я к ней пойду, -- меня не принимают, А между тем ей еще страниц сорок до бинома-то Ньютонова оставалось! Пел я с утра до ночи "Выдь на Волгу" и только понапрасну собак дразнил; не приходила больше ко мне Лидия Павловна! Расхандрился я совсем, от пенья осип даже и стал я потихоньку за Лидией Павловной наблюдать. И выдался вечер такой; слонялся я, как помешанный, возле ее дачи и вдруг вижу неподалеку, капитан пехотный на балкон вышел. Рожа преотвратительная, рябой, как решето, и нос кривой. Только, вышел капитан на балкон и запел сигнал для построения третьей роты, -- знаете, как его солдаты поют:

Третья рота, третья рота,

Отрубили кошке хвост!

И не успел он два раза сигнал этот пропеть, смотрю Лидия Павловна шмыг мимо его сада, а капитан тотчас же к ней, и под ручку на прогулку отправились; а по дороге, слышу, разговор завели, где служба интересней в пехоте или в интендантстве? А я как стоял, так и грохнулся середи дороги, даже полон рот песку набрал. А потом еле-еле к себе домой приплелся и за водкой послал. Целую неделю я водку глушил и каждый день видел, как капитан этот на балкон выходил, "Третья рота, третья рота" пел, а Лидия Павловна мимо его садика бегала. Бежит, бывало, точно ее толкает кто, точно ее ветром несет, и в лице даже серьезность какая-то, точно она не на свиданье бежит, а долг свой служебный исполняет. А в сентябре и замуж за него вышла, небось и до сей поры бинома Ньютона не знает! Думал я, думал, как такая чудная женщина к такой рябой форме на такую гнусную песню бегала, -- думал и ничего не понимал. И только лет десять тому назад понял. Узнал я в это время родословную Лидии, Павловны, да тут как раз и о наследственности этой самой шибко заговорили. Сообразил я все это, и у меня словно глаза открылись. И понял я тут все! У Лидии-то Павловны, оказывается, дедушка военным был и пятнадцать лет в третьей роте штык-юнкером верой и правдой прослужил! Узнал я это и даже пожалел ее. Бедная, бедная женщина! Ведь это не она на свиданье бегала, это в ней атомы ее дедушки по сигналу на построение третьей роты маршировали! То-то у нее и личико такое серьезное в то время было!

Учитель вздохнул и добавил:

-- Да, наследственность -- это могучая сила! Она мне и пьянство мое тогдашнее объяснила. Как оказывается, близкий друг родного дяди сводной сестры моей кузины был в свое время женат на родной внучке двоюродного брата запойного пьяницы! Ларчик-то ведь просто открывался!..

Источник текста: Сборник рассказов "Распря". Санкт-Петербург: тип. Спб. т-ва "Труд", 1901 г.