В первый раз он поднял на сына глаза и насмешливо измерил его с головы до ног. Сын побледнел всем лицом и судорожно улыбнулся. Он хотел что-то сказать и не смог и только снова судорожно улыбнулся. Впрочем, отец понял и без слов, что сын принял его вызов. Отец пожал плечом. Однако Максим о минуту стоял неподвижно, как бы колеблясь в своем намерении, и не глядел на отца. Затем он тихо двинулся с места к конторке. Шагов десять отделяло его от нее, -- он это сразу сообразил, -- и сразу это расстояние показалось ему бесконечным. И после первого же шага он остановился. Отец сидел все в той же позе. Максим собрал силы и, содрогаясь всем телом, сделал еще два шага. И он опять остановился. Отец, не шевелясь, насмешливо глядел на сына. Максим передохнул всей грудью и, не спуская с отца глаз, сделал еще два шага. И снова остановился. Его лоб был покрыт потом; жилы на шее надулись; он даже как будто слегка покачивался. Со стороны отца послышался шепот:
-- Максим, не искушай...
Максим двинулся с места и сделал еше несколько шагов, покачиваясь, как бурлак, под непосильной ношей. Конторка была уже рядом. Обливаясь потом, Максим стал медленно вытягивать вперед руку. Воздух комнаты спирался и кружил ему голову, наполняя шумом уши. Ему опять послышалось:
-- Не искушай...
Он все дальше и дальше протягивал руку.
И вдруг неожиданное зрелище поразило сына. Все лицо отца как бы вспыхнуло; рука его заходила ходуном. Внезапно он подался всем корпусом вперед, мгновенье точно залюбовался сыном и затем с ненавистью швырнул ему под ноги ключ от конторки.
После этого, все так же быстро, он повернулся к нему спиной, с головой завернулся в одеяло и лег, уткнувшись лицом в подушки. Максим, не торопясь, поднял ключ и отпер конторку. Долго и медленно он рылся там, сосредоточенный и бледный, со взмокшим лицом, не поднимая глаз, без звука. Наконец, он запер конторку и положил на ее покатую крышку ключ.
-- Двадцать тысяч. Хотите проверить? -- сказал он отцу, показывая пачку кредиток.
Отец не отвечал ни слова. Максим сунул пачку в карман и пошел к окну, вон из комнаты. На полдороге он остановился и снова сказал:
-- Простите, батюшка.