Максим стоял у самого окна бледный, как полотно, не смея поднять на отца глаз. Отец подождал ответа.
-- Впрочем, что же, -- заговорил он снова, -- удивительного тут ничего нет! Поджог и грабеж в соседях живут! Этого и нужно было ожидать!
Максим шевельнулся у окна.
-- Я не грабитель, -- сказал он и поднял на отца глаза.
Старик сидел в углу постели, в одном белье, прикрыв одеялом ноги; холодный и насмешливый взгляд блестел из-под густых бровей. Рядом с постелью на желтых высоких ножках стояла конторка и ее вид против воли Максима особенно резко бросился ему в глаза.
-- Я не грабитель, -- повторил он. -- Мне нужно с вами говорить, и вы меня не пускаете. Я вошел силой. Это не грабеж!
Он робко скользнул взором по фигуре отца.
Отец поправил на ногах одеяло.
-- Ну, если так, -- сказал он, -- садись, поговорим! Да ты не сюда, -- резко крикнул он сыну, двинувшемуся было к постели, -- подальше, голубок, от конторки-то; садись-ка вон, братец, там!
И он указал ему дальний угол комнаты.