Петруша быстро прошёл мимо неё из комнаты. В прихожей кубарем под его ноги подкатилась с неистовым лаем "Помадка", но, обнюхав его колени, вдруг замолчала. Снова залаяла, косясь на его маску, но уже совсем без злобы. И даже, хотя и презрительно, повиляла хвостом.
-- Кто там? -- послышалось из столовой.
Петруша вынул из кармана револьвер, поправил на лице маску и в два шага переступил порог столовой.
-- Ни с места! Молчание! -- произнёс он, делая свой голос хриплым и грубым, совершенно так же, как он произносил эти слова дома, разучивая перед зеркалом свою добровольную роль.
-- Ни с места! -- повторил он свой окрик.
Впрочем, старухи и без того не двигались, словно замерев в своих креслах. Глашок уронила на пол своё вышиванье. Дашок истерично моргала обеими веками. Только кот, презрительно щурясь, едва удостоил окинуть ленивым взором странного и грозного посетителя.
-- Действую именем партии! -- грозно заявил Петруша. -- Мне надобны ваши деньги, сколько их у вас найдётся! Все без утайки! Повинуйтесь, ибо сопротивление бессмысленно! -- высыпал он целым порохом.
Старухи безмолвствовали. Ластясь к коленам старух, совсем радостно лаяла "Помадка", точно хотела разоблачить перед хозяйками тайну пришельца.
"Не бойтесь, это только Петруша" -- точно сообщала она хозяйкам своим весёлым лаем, и пробовала даже улыбнуться, подбирая седеющую щёку и обнажая жёлтые поломанные зубы.
Между тем Глашок как будто несколько пришла в себя и поняла, чего от неё требовал страшный посетитель. Вздрагивающей рукой она оправила на себе юбки, почему-то поспешно перекрестилась и, привстав с кресла, направилась шмыгающей походкой к пузатому комоду, выпятившему свой лоснящийся живот тут же, у стены столовой. Открыв верхний ящик, она долго рылась в нём, в то время как Дашок всё ещё потерянно моргала обеими веками, а Петруша стоял посреди столовой в горделивой позе, желая всем своим видом изобразить холодно-непреклонную волю и презрение к жизни.