Пришлось, и опять-таки наспех, наскоро, познакомиться при помощи пятикопеечных брошюрок со всевозможными политическими партиями, и речь Петруши запестрела ранее неслыханными терминами.
"С.-р.", "с.-д.", "платформа", "товарищ", "шпик", "произвол" -- без труда научился выговаривать язык. Сердце зажглось так безудержно новыми симпатиями и новой ненавистью, и задремавшая под скучный шелест учебников фантазия проснулась от грохота событий. Само собой разумеется, что былые страхи перед переэкзаменовками исчезли, яко дым. Захотелось невероятных дел, подвигов, приключений, когда-то давным-давно пережитых в детстве в фантастических битвах с команчами, в сказочных охотах за черепами.
Как-то встретившись в большую перемену с восьмиклассником Верхолётовым, который носил очки и поэтому считался лучшим толкователем Бебеля, Петруша спросил его:
-- Надеюсь, в твоих жилах течёт самая настоящая кровь, а не маниловские слюни?
Верхолётов кивнул головой.
-- Надеюсь. А что такое?
-- У нас проектируется маленькое дельце, -- хмуро сказал Петруша и слегка побледнел.
-- Оно обмозговано партией? -- осведомился Верхолётов почтительно.
Петруша опять чуть-чуть сконфузился и по привычке пожал худенькими плечами.
-- Нет, оно задумано одним лицом за свой страх и совесть!