Когда мы проходили длинным коридором, из-за полуотворенной двери одной комнаты за нами все время следили беспокойные и злые глаза. Я чувствовал этот взор на себе, и мне было неловко. Но лишь только мы поравнялись с этой комнатой, подглядывавший за нами человек поспешно отскочил от двери, и слышно было, как он ушел вглубь, к противоположной стене. Доктор, кивая на дверь, сказал мне:
-- Хотите заглянуть сюда? Это самый интересный из моих пациентов. Он доктор по профессии и болен манией преследования. Все ждет над собой суда. Теперь, впрочем, он довольно спокоен.
Мы вошли. Больной уже стоял у окна, в небрежной позе повернувшись к нам спиной, и было очевидно, что эта поза была принята им преднамеренно.
-- Здравствуйте, дорогой, сказал доктор, -- как вы провели эту ночь. Он подождал ответа, но больной не отвечал ни звуком и все также стоял у окна, повернувшись к нам спиною.
Доктор шепнул мне:
-- Он недоволен вашим присутствием.
Но больной повернулся в эту минуту к нам лицом, и я увидел жёлтые слегка обрюзгшие щеки, желтые белки беспокойных и сердитых глаз и брезгливое выражение губ.
-- Когда же, наконец, меня будут судить? спросил он доктора сердито, с нервной дрожью в левой щеке. И тотчас же сердито и резко он добавил все также вероятно по моему адресу:
-- Шляются, делать им нечего!
Он быстро повернулся к нам спиной и снова стал глядеть в окошко, торопливо и сердито бормоча что-то неразборчивое. Между непонятными словами я постоянно слышал торопливое восклицание: