-- Конечно, -- бормотал он, путаясь и повторяясь, -- в отношении женщин -- скот! Скот был и есть! В материальных расчетах, в бухгалтерии и арифметике, -- агнец! И потом... между колес, защищая орудие!.. Кто видел?.. Брат, родной брат!
Он снова развел руками, на минуту замолчал и вдруг, повеселев и оживившись, заговорил, потрясая волосатым пальцем и указывая на Сутугина:
-- Вы думаете: он чист? Чист? В арифметике и бухгалтерии чист? Эй, Евплампий поглядись в зеркало!.. Судить он умеет. Красота слога, драматизм, лирика, мораль! Но... Эй, Евлампий, поглядись в зеркало!
Селижаров оглядел всех уже совсем веселыми глазами и продолжал:
-- Хотите? Хотите я расскажу о курбетах со стороны Евлампия? Арифметика, бухгалтерия, баснословная предприимчивость! Хотите-с?
И не дожидаясь ответа, он измерил веселыми глазами Сутугина и учтиво спросил его:
-- Продолжать можно, Евлампий Тихоныч? О курбетах -- с вашей стороны? Можно-с?
-- Продолжайте, продолжайте, ваше превосходительство, -- отвечал Сутугин с притворным спокойствием. И поднявшись при этих словах с лавки, он вышел на средину избы и стал, как бы ожидая суда и даже весьма желая его.
Селижаров поправил зеленый шарф, встряхнул плечами и громко произнес: