Аннушка удивлённо раскрыла глаза.
— Как зачем? Завтра день-то какой?
— Какой ещё день?
— А вы, видно, память-то пропили? Какой день? Греховодник! Рождество Христово вот какой!
Аннушка поправила ремённый кушак, стягивающий её тонкую талию.
— Бесстыдник, — продолжала она, покачивая головой, — допились до того, что ничего не помните. Я вас будила, будила, а вы только зубами скрипели.
— Какими зубами? — с раздражением переспросил Савва Кузьмич.
Аннушка фыркнула.
— Какими? Известно не моими.
— Сны, что ли, вы нехорошие видите? — добавила она.