"И она спит", -- подумал Богавут о Надежде Львовне. "Как тяжело!" -- вырвалось у него со стоном.
-- Тяжело! Тяжело! -- гудело между буграми жалобно.
Там точно бегали невидимые, в шелестящих одеждах, и порою издавали на длинных свирелях жалобные, протяжные ноты. И облака в небе сбивались в хмурые взлохмаченные группы, как перепуганные стада. Богавут прошел в сад. Калитка сердито хлопнула за его спиной, заскрежетав железом щеколды. Это напомнило лязг оружия.
"Пришли за мной, чтоб взять меня", -- пришло на мысль Богавуту.
Он почти упал на скамью, повергнутый в тоскливое смятение, стиснув виски.
"Этот час настанет, этот час скоро настанет", -- мучительно крутилось в нем "неизбежное уже за спиною".
-- Счастья для меня уже не существует? -- спросил он кого-то тоскливо.
Душным туманом дохнуло в лицо. Вершины деревьев, выгибаясь, загудели над ним.
-- Не существует, -- послышалось в их шелесте.
-- Не существует, -- плаксиво откликнулись между буграми свистящие свирели.