"И все-таки я напрасно сказал ему о револьверном выстреле! И почему именно сказал о револьверном выстреле?" -- мутно и смятенно стояло в мыслях Богавута.
-- Неужели? -- проговорил он вслух.
-- Что неужели? -- переспросил его монах.
Он все отставал от Богавута, как-то с мучением припадая на левую ногу, опираясь на толстый суковатый посох. Богавут, чуть обернувшись, сказал:
-- Неужели низость человеческая не знает пределов?
-- А где ты поставишь пределы вершинам его духа? -- вопросом же ответил монах. -- Вопрос: где верх, где низ? Вот я перевернул мой посох, и верх стал низом, а низ верхом.
Он сделал два шага и добавил:
-- Небесам, взирающим на землю, земля, люди и их законы должны казаться вершинами мировых истин. Вон ястреб, парящий надо мною, взирает на меня сверху вниз, и я кажусь ему мышью, меньше мыши, насекомым, праздно обременяющим землю! Так?
В глазах Богавута точно все заволоклось дымом. Страшной, беспредельной тоской пронизало сознание.
"Разве пропустить его вперед?" -- подумал он о монахе.