Будто сказал:
-- Слышу! Исполню!
Богавут приподнялся, стал на ноги, долго глядел на закат, -- беседовал с памятью. Потом пошел домой. Проходя мимо угла дома, он внезапно увидел ее, Надежду Львовну. Ветер вздувал за ее спиною платок. Облокотясь на перила балкона, она стояла высоко над ним, у темного окна мезонина. Глядела на тучи.
-- Ты ближе к небу? -- спросил он ее тихо и печально.
Она оглянулась, увидела его, обрадовалась.
-- Ах, это ты, -- заговорила она, -- как я рада! Все рвалась к тебе, да негодный Илюшка все таскается по пятам. Прямо не дает вздохнуть на свободе. Веришь ли, и сейчас торчит в передней, у лестницы на мезонин, чтобы ты не пришел ко мне как-нибудь! Подозревает меня и тебя... Понимаешь?.. Идиот!.. Сторожит фамильные драгоценности, точно их можно заложить в ломбарде!.. Коротконос!
Он сказал, запрокидывая голову:
-- Я хочу видеть тебя близко. Мне тяжко, Надя!
Скорбь зазвучала в его голосе. Она ниже склонилась через перила.
-- Отчего тебе тяжко? Милый!