-- Возьми, возьми!
Он подождал секунду, пережидая судорогу, дергавшую его губы, и с тем же стоном повторил:
-- Возьми! Ангел, ангел!
И он умолк, поджидая ответа. Но ответа не было. Налево лежало тихое поле; тихое небо светилось звездами и такими же звездами светилась река с фиолетовыми цветами. Мальчик остался на коленях и поднял глаза к небу. В этой позе он застыл на несколько мгновений, с бледным лицом, освещенным небом, и коричневыми руками, опершимися в отвесный берег. Его лицо все горело скорбью, мукой, ужасом. Он разговаривал с Богом.
И вдруг среди невозмутимой тишины произошло нечто необычное, почти сверхъестественное. Совершилось чудо.
Белая и прозрачная тучка, неподвижно стоявшая до того мгновения на небе, как бы зацепившись за бледный серп месяца, внезапно оторвалась от его светлого диска, сделала поворот и неслышным полетом упала на реку в нескольких саженях от того места, где стоял коленопреклоненный мальчик. Мальчик ясно видел это. Он видел, как на ее серебряной ризе вспыхнули звезды необычайной красоты, как она несколько мгновений простояла на одном месте, вся колеблясь и извиваясь, и затем тем же плавным полетом двинулась по реке к мальчику.
Все лицо Кости осветилось счастьем. Он прошептал:
-- Ангел, ангел, возьми!
С жаждой ласки, теплой и нежной, как любимые руки, он простер свои ладони к небесному гостю и повторял:
-- Возьми, возьми!