-- Зачем? -- лениво спросил отец и зевнул.
Ежедневно за обедом он выпивал шесть-семь рюмок водки и стаканчик вишневой наливки и поэтому даже после двухчасового сна всегда казался сонным и вялым.
-- Я к Гуськовым на мельницу поеду, -- сказал Гурочка.
Семибоярский снова широко зевнул.
-- Опять ты там будешь, Гурочка, в карты играть и опять конечно проиграешь, -- с мягкой укоризной выговорил отец, -- а у меня, ей-богу же денег нет.
Лицо Гурочки стало совсем кислым, его губы отвисли, и видимо, чтоб утешить его, отец добавил:
-- Вот погоди, продам я через недельку рожь...
Гурочка плаксиво захныкал:
-- Все у тебя денег нет, никогда у тебя денег нет! Точно нищие мы какие-нибудь!
После того, как его первенца Валерьяна сослали в Сибирь, Семибоярский еще более полюбил оставшегося у него единственным сына Гурия, и отцу было тяжело отказать в чем-нибудь Гурочке. Наморщив брови, он сказал: