-- Выплыла крестьянская правда!
-- Сверху кричать только осипнешь!
-- Прочь! -- зычно рявкнул Семибоярский. В другое окно Карпуха выставил ствол ружья и сразу взял на прицел.
-- Погоди покуда, -- предостерег его Семибоярский. -- Погоди!
-- Можно и подождать, -- равнодушно согласился и тот.
Толпа, увидев два ружейных ствола, качнулась и загалдела, но не уходила от амбара. Кудрявый, громко охнув всей грудью, опять замахнулся ломом. Со скрежетом пал сбитый замок. Ударом ноги широко распахнул кудрявый дверь амбара и сказал в толпу:
-- Не смеет он ослушаться золотой грамоты. Ружье у них для одной видимости.
А Семибоярский увидел тут в галдевшей толпе мужика, сразу же показавшегося ему донельзя странным. С гордым молодым станом и седой бородой, росшей чуть не от самых глаз, он казался ему загримированным. Семиборский уставился глазами в его лицо, но тот увидев на себе его пристальный взгляд, тотчас же смешался в толпе, ушел за телеги, шепотом сообщая о чем-то мужикам, почтительно его выслушивавшим.
-- Не может быть, -- медленно прошло в сознании Семибоярского. -- Не может быть!
Толпа опять шумно загалдела, теснясь к амбару.