Я слышу по коридору стук шагов. Это идет моя жена. Приходится прятать дневник и корчить улыбающееся лицо.
* * *
Впрочем, почему я так боюсь смерти? Ведь мне всего 35 лет, я силен, полон энергии, и неужели судьба будет так безжалостна?
Знаменитость, может быть, просто-напросто сболтнула для красного словца, а я плохо сплю по ночам, порою внезапно просыпаюсь с холодными ногами, чувствуя головокружение и тошноту, а днем брожу, как потерянный, с одною и тою же мыслью в голове. Я прислушиваюсь к биению своего сердца и от напряжения мои уши наполняет шум; мне кажется, что в саду играет буря. Я боюсь, что со мною будет обморок и хочу позвать жену. Я уже ставлю свои холодные ноги на пол, но в ту же минуту мне делается до боли стыдно за свою трусость, за свою мнительность, за свое животолюбие. И я снова с жалкою улыбкою кутаюсь в одеяло.
Знаменитость сказала, что я могу умереть через месяц. С того момента, как она изрекла это, прошло уже 17 дней.
Боже мой, неужели мне остается жить только 13 суток?
13 суток, 13 суток, 13 суток!
Кроме этого, я ни о чем не могу думать. Это суть всего сущего.
Если бы мои посевы побило градом, усадьбу спалило молнией, а моя жена убежала бы от меня с первым встречным, -- право, в настоящую минуту это не особенно поразило бы меня.
13 суток -- вот центр, к которому прилепилось все мое существование.