Человечеству следует победить смерть -- или отказаться от всех своих побед.
Я продолжал глядеть на труп, как вдруг ветка соседней вербы ласково прикоснулась к моей щеке. Я вздрогнул, как от пощечины. Неужели "им" мало косаря и "они" уже обрекли в снедь и меня? Мне хотелось приказать вырвать эту вербу с корнем и испепелить в порошок.
Однако, я воздержался и поспешно сел в шарабан, холодея от страха.
Кучер одним духом доставил меня домой.
Когда я вылез из шарабана, мой страх внезапно сменился злобою. У меня задергало губы. Я подошел к кучеру и крикнул ему в самое лицо:
-- Я знаю, что ты нарочно подвез меня к мертвому косарю. Ты знал, негодяй, что это плохо отзовется на моем здоровье!
Я круто повернулся и пошел к крыльцу. На первой же ступеньке я упал, как подкошенный.
* * *
Трое суток я лежал в постели. Доктор бывал каждый день. Осмотрит меня, выйдет в другую комнату и пошепчется с женою. Воображают, что делают это осторожно, а я все вижу и про себя злюсь. Не ел почти ничего; все возбуждает тошноту, пахнет трупом. Доктор со мною необыкновенно ласков, лебезит и заискивает, как перед умирающим. Я отношусь к нему безразлично. Язык, впрочем, показываю ему с наслаждением.
* * *