Лошади и волы широко разбрелись по лугам, пощипывая траву; грациозные жеребята весело резвились, позванивая бубенцами, и звонко ржали.
— Ишь они, что дети малые! — задумчиво произнёс Порфирий, шевыряя в костре обгорелым сучком.
В небе загорелись звезды.
— А вон звёздочка скатилась! — проговорил белоголовый Васютка. — Знать помер кто!
— Нет, это посол Божий летит! — Порфирий посмотрел на восток.
— А месяц ещё не скоро в дозор пойдёт; ишь тучки-то какие хмурые стоят; соскучились, видно, ждамши, холодно им без него, — добавил он также задумчиво.
Порывистый ветерок прибежал с поля, дунул на костёр, раздул его угли, смёл лёгкий слой золы и полетел дальше, шаловливо кувыркая перед собой сухие стебли где-то подхваченной соломы.
Зеленые поросли лозняка, мирно дремавшие дотоле над тихим озером, тоже встрепенулись, задрожали и испуганно зашептались меж собой. Этот шалун ветер вечно постарается напугать их и помешает помечтать на досуге.
— Вот ветер тоже, — степенно произнёс Васютка, встряхнув ковыльными волосами, — другой раз вихрем по полю бегает, длинный-предлинный вырастет, инда до неба достанет! «Нечистые», сказывают, в те поры в нем кувыркаются! Правда? — спросил он, серьёзно нахмурил белесые брови и даже перестал болтать ногами.
— «Нечистый», Васютка, в людях живёт; «нечистого» нет в поле, — ответил Порфирий. — Здесь всё свято: и вода, и земля, и небо! Вишь оно какое ласковое да приветное! — Глаза Порфирия заискрились; он поднял голову к небу, и неопределённые тени скользнули по его болезненному лицу. Пастух задумался.