Кремнев снова зевнул.
— Я вовсе не сомневаюсь, но глупо, что ты ломаешься!
Сергей Петрович скрипнул кроватью. «Господи Боже мой, — думал он, — до чего я унизился. Бросить фальшивую монету, эдакая нелепость!» Он с головою завернулся в одеяло, силясь заснуть. Но сон не шёл к нему. Его кровать постоянно поскрипывала. Он стал читать про себя молитвы все, какие знал. Он утомился, в его голову полезли удивительные нелепости. Он одеревенел и незаметно для самого себя забылся.
Сергей Петрович вскочил с постели. Перед ним стоял Кремнев.
— Вставай, — говорил он, — время идти. — Он уже был одет и умыт, и от его волос приятно веяло влагой «Идти», — подумал Ласточкин, и его сердце упало. Но, тем не менее, он направился к умывальнику, как бы совершенно подчиняясь воле товарища.
«Ужас, ужас», — думал он, обильно смачивая голову.
— А ты посмотри только, — между тем говорил ему Кремнев, — какие я тебе сапожки-то достал — фурор! Да не забудь зубы почистить.
«Зубы почистить! — думал Сергей Петрович, — это перед смертью-то! Очень надо!» — Но, тем не менее, он взял в руки щёточку.
Затем он медленно стал одеваться.
— Ах, да! — обратился к нему Кремнев. — Ты ещё не надумал насчёт монеты-то? Помнишь, о которой говорил мне ночью?