— Сюда! Сюда! Ей вы!
— Как я покажусь теперь на глаза Дарьи Панкратьевны, — рыдал Кремнев.
— Какой Дарьи Панкратьевны? — робко спросил его Полозов.
Он был бледен и взволнован.
— Матери его, — рыдал Кремнев, — как я покажусь ей? Что она с Васенькой делать теперь будет?
— С каким Васенькой? — снова спросил Полозов.
— С братом малюсеньким его. Ведь он один был у них поилец и кормилец! Единственный ведь он у них был, Господи… — Кремнев кулаком утирал слезы.
К распростёртому трупу с шумом подкатили извозчичьи дрожки.
Полозов думал: «Какое несчастие, какое несчастие!» Кремнев, рыдая, пытался приподнять окоченевшего друга на дрожки, и не мог.
— Что же вы столбом-то стоите? — крикнул он Полозову. — Помогите мне положить его в дрожжи! Идите, ведь это же свинство!