Молодая вдовушка рассмеялась, доктор добродушно улыбнулся, а подпоручик, чистенький и гладенький, как хорошо выпоенный телёнок, покраснел, как морковь. Буря по-прежнему неистовствовала за окном. Она то ревела, как взбесившийся зверь, то взвизгивала, как истеричная женщина. Лидия Владимировна помолчала, послушала дикое пение бури и, улыбаясь, обратилась к подпоручику:
— Не пугайтесь, я пошутила, я верю вашей ко мне преданности и не требую никаких доказательств. Не краснейте и пейте чай!
Подпоручик перестал краснеть и засмеялся.
— О, конечно, я предан вам всем сердцем, но в лесу такая темень, что, пожалуй, заплутаешься и попадёшь волкам в зубы. Завтра же в восемь часов утра колечко с рубином будет на вашем пальчике! — любезно проговорил он.
Подпоручик щёлкнул шпорами, доктор переменил тему разговора, и Лидия Владимировна перестала улыбаться. Стали снова пить чай и есть вишнёвое варенье.
Не пил чай только 12-летний сынишка Лидии Владимировны Боря. Это был худенький и тоненький мальчик с большими серыми глазами, задумчивыми и грустными. Во время разговора он сидел в тёмном уголке, на стуле, никем не замечаемый, жадно слушал рассказы доктора и не сводил с матери влюблённых и грустных глаз. Но после остроумной шутки матери мальчик встал и тихонько вышел из комнаты. Он прошёл в прихожую, надел гимназическое пальто и фуражку и, вооружившись тяжёлой палкой покойного отца, отворил выходившую во двор дверь.
Боря решился идти в караулку за кольцом матери. «Мама увидит, — думал он, — как я люблю её, и сама полюбит меня. Она дорожит кольцом, и я принесу его».
На глазах Бори сверкнули слезы. Видите ли, как бы вам это сказать поделикатнее? Мама не особенно любит его, да, не особенно, и он знает это. Он вечно ждёт от неё ласки, жадно, беспокойно, со слезами на глазах, но ей некогда приласкать сына.
Она страшно занята выездами, пикниками и портнихами, и чаще видится с подпоручиком, чем с ним, Борей; но подпоручик не пошёл за кольцом, а Боря идёт, Боря ничего не боится, только бы его приласкала за это мама.
Боря застегнул пальто на все пуговицы и слегка побледнел; им овладело нервное беспокойство.