— Перед зорькой, — шептал он, — опять нужно будет понаведаться сюда. Раскроет нечистая сила мою кладовушку!
В то же самое время Илья Петрович внезапно проснулся, когда часы били два… «Как по команде просыпаюсь!» — подумал он, поспешно надел халат и туфли и прошёл к спальне жены. У двери он послушал; в спальне было тихо. «Спит», — подумал он и тихохонько прошёл в сад. Там на одной из дорожек он остановился, как-то особенно циркнул, послушал и циркнул снова три раза подряд. И тогда из-за кустов сирени к нему выбежала Марфенька. Её хорошенькое личико было бледно; она слегка дрожала, хотя на её плечи была накинута шубейка. Илья Петрович поймал её руки, погрел их в своих, шутя подул на её пальчики и прошептал:
— Аверьяныч спит?
Марфенька прижалась к груди Ильи Петровича.
— Спит на сеновале, — прошептала она, вздрагивая.
— Ну, и отлично. А ты ему про кушетку рассказывала?
— Рассказывала.
Марфенька вздрагивала плечами. Илья Петрович крепко обнял её.
— И я в доме рассказывал. Ты чего же дрожишь.
— Боязно, Илья Петрович, больно уж вы много страстей про баню говорите!