Становой пристав снова щёлкнул шпорами. Ксенофонт Ильич сидел, молча улыбаясь, и почёсывал обрюзгшие щеки. Его лицо как будто отекло за ночь.
— Представьте себе, — продолжал становой, — воры с вечера ещё ваших собак убили, сами сознались; иначе, говорят, они бы нас не допустили!
Агафья Даниловна улыбнулась.
— А Ксенофонт Ильич думал, что их Евтишка убил.
— Какой Евтишка? — спросил становой.
Агафья Даниловна потупилась.
— Да Евтихий Дементьич, — сказала она.
Ардальон Сергеич повернулся всем корпусом к Артамонову.
— Ах, да разве вы не слыхали? Ведь он умер ещё по дороге в Сибирь: думал бежать и застрелен конвойными.
Агафья Даниловна слегка побледнела и перекрестилась.